В клубной полутьме Николь ловила на себе восхищенные взгляды. Ей только исполнилось шестнадцать, и эта ночь с подругой казалась началом чего-то большого. Именно там она встретила Дэвида. Его улыбка обезоруживала, а уверенность в каждом движении завораживала.
Сначала все было как в сказке: прогулки за руку, тайные свидания, первый поцелуй у нее под окном. Но очень скоро что-то изменилось. Его объятия стали слишком плотными, а вопросы — слишком частыми. "С кем ты переписывалась?", "Почему так долго?".
Невинная влюбленность постепенно обернулась навязчивой идеей. Дэвид требовал знать каждый ее шаг. Смех в телефонной трубке, если она говорила с подругой, вызывал ледяную тишину. Потом — вспышки гнева, резкие слова, которые ранили сильнее, чем крик.
Николь будто попала в клетку. Стенки ее были невидимы, но ощущались каждый день. Он ревновал ко всему: к однокласснику, улыбнувшемуся ей в школе, к продавцу в магазине, даже к плакату на улице. Объяснения не помогали. Его подозрения росли, как снежный ком, превращая их отношения в поле боя, где она всегда была виноватой.
Она ловила себя на мысли, что сверяет каждое слово, каждый жест, чтобы не вызвать очередной шторм. От былой легкости не осталось и следа. Только постоянное напряжение, тихая тревога под ребрами и понимание, что из этой красивой, но опасной ловушки выбраться будет нелегко.