За несколько месяцев до школьного благотворительного бала в воздухе уже витало странное напряжение. Оно копилось исподволь, в разговорах на школьном пороге, в многозначительных паузах на родительских собраниях, в слишком пристальных взглядах, которыми обменивались взрослые, пока их дети играли на одной площадке.
Пять семей, чьи дети сидели за одной партой или делились бутербродами на перемене, неожиданно оказались сплетены невидимой нитью. Казалось бы, что общего между успешным хирургом Марком Соколовым, который всегда торопился, и тихой бухгалтершей Ириной Прониной, вечно озабоченной платежами за кружки? Или между семьей Ковалевых, чей дом всегда был полон шумных гостей, и замкнутыми супругами Волковыми, чей сын постоянно ходил в потертой форме? А еще были Зайцевы — молодая пара, чей ребенок был новичком в классе и смотрел на все широко раскрытыми глазами.
Их жизни, такие разные, начали необъяснимо пересекаться. Случайная встреча в кафе, где Соколов почему-то горячо о чем-то спорил с главой семьи Ковалевых. Неловкое молчание, повисшее между Ириной Прониной и Анной Волковой, когда та случайно обронила старую школьную фотографию. Зайцевы, которые, казалось, старались держаться в стороне, но их тревожные взгляды постоянно скользили по остальным.
К ночи бала напряжение достигло пика. Зал был украшен, дети смеялись, но взрослые улыбались через силу. А потом прозвучал хрустальный звон разбитой люстры, и в темноте кто-то закричал. Когда свет включили, на паркете лежал человек без признаков жизни. Никто из присутствующих не мог опознать его — лицо было скрыто маской, а в карманах не нашлось документов.
Только потом, медленно и неумолимо, как пазл, стала складываться картина. Каждая из пяти семей знала этого человека. Каждая хранила свой кусочек правды о нем, свою тайную связь, уходящую корнями в те самые месяцы, что предшествовали балу. И теперь им предстояло выяснить не только имя жертвы, но и то, какая же нить из этого клубка оказалась роковой.